Если говорить откровенно, новые санкции не несут в себе ничего принципиально нового. Они не способны кардинально изменить ситуацию на нефтяном рынке. История с «Газпром нефтью» и «Сургутнефтегазом», которые давно находятся в SDN-листе, показала: добыча, переработка и экспорт продолжаются. Санкции повышают издержки, создают бюрократические сложности, но не останавливают поток нефти.

Длинные цепочки вместо реальных барьеров

Главная проблема для российских компаний — не запреты как таковые, а усложнение логистики. Чтобы нефть продолжала поступать на внешние рынки, выстраиваются всё более длинные цепочки посредников. Это особенно важно для Индии и Китая — стран, на которые сегодня приходится около 90% российского экспорта. Посредники позволяют избежать прямого контакта с подсанкционными компаниями, а США, в свою очередь, постепенно выявляют и наказывают часть этих трейдеров. Но на смену старым приходят новые — и процесс бесконечен.

То же самое происходит и с финансовыми потоками: деньги возвращаются в Россию через цепочку посредников, каждый из которых берёт комиссию. Прибыльность снижается, но не настолько, чтобы ставить под угрозу добычу.

Индия, Трамп и цены на нефть

Настоящим триггером колебаний цен стали не санкции, а заявления Дональда Трампа. Его слова о якобы достигнутой договорённости с Нарендрой Моди по сокращению закупок российской нефти вызвали рост котировок. Однако Индия хранит молчание — и это красноречивее любых опровержений.

Для Нью-Дели отказ от российской нефти выглядит иррациональным. Сейчас Индия закупает около 1,6–1,7 млн баррелей в сутки по цене порядка $60 — со значительной скидкой. Потеря этого канала приведёт к росту мировых цен и ударит не только по Индии, но и по самим США.

Трамп прекрасно помнит, как в 2022 году рекордные цены на бензин стали оружием демократов против Байдена. Поэтому нынешнее давление на Индию имеет другую цель — выбить для США более выгодные торговые условия, а не подорвать российский экспорт.

Рынок живёт ожиданиями

Почему же цены всё же выросли? Рынок живёт не фактами, а ожиданиями. Спекулянты реагируют на гипотетические сценарии: «А что если Россия действительно потеряет индийский рынок?» Они скупают фьючерсы, создавая искусственный дефицит. Так спекулятивный ажиотаж поднимает цены, хотя реальных изменений пока нет. Более того, санкции против «Лукойла» и «Роснефти» вступят в силу лишь 21 ноября.

Газовый фронт: Европа против себя

Настоящие последствия могут проявиться в газовом секторе. Впервые Евросоюз вводит запрет на импорт российского СПГ — не немедленно, а поэтапно: с 2027 года. Уже через полгода вступит в силу ограничение на краткосрочные контракты. При этом трубопроводный газ по-прежнему не тронут: против выступают Венгрия и Словакия.

Но важно другое. Поставки СПГ с проекта «Ямал СПГ» почти не приносят доходов в федеральный бюджет: проект частный и пользуется налоговыми льготами. Следовательно, потери России будут символическими. Евросоюз, напротив, демонстрирует лояльность США — расчищает рынок под американский СПГ. Брюссель пытается показать Вашингтону, что выполняет обещания увеличить закупки американских энергоресурсов, даже если это идёт в ущерб собственной экономике.

Китай — новый раздражитель для ЕС

Не менее показательно, что под санкции всё чаще попадают посредники из третьих стран — Китая, Казахстана, Кыргызстана, Узбекистана. Они помогали российским компаниям обходить ограничения, оформляя закупки на себя. В Пекине подобные шаги Европы вызывают особое раздражение. Если давление со стороны США Китай воспринимает как ожидаемое, то от Европы он ждал большей автономии.

Европейская зависимость от китайского рынка и технологий делает ситуацию двусторонне болезненной. Мы уже видели зеркальные меры Пекина, когда Нидерланды ограничили экспорт оборудования для микроэлектроники, а Китай ответил ограничениями на редкоземельные металлы. Это лишь укрепляет впечатление, что Евросоюз своими руками подрывает собственные позиции.

Санкционная усталость

Можно ли считать новый пакет сигналом к ужесточению? Скорее нет. После мощной волны секторальных санкций 2022–2023 годов Брюссель взял паузу, ограничиваясь точечными мерами. Сейчас же возвращается к действиям, которые наносят ущерб и Европе, и России.

Вашингтон действует осторожнее. США осознают, что «Роснефть» — второй по масштабам производитель нефти в мире после Saudi Aramco, и любое сокращение экспорта спровоцирует глобальный дефицит. Это неизбежно ударит по внутреннему американскому рынку.

Именно поэтому санкции сегодня — это не оружие, а инструмент давления. Они призваны не разрушить российскую экономику, а лишь повысить её издержки и ограничить финансовые возможности без нарушения баланса на мировом рынке.

Ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета при Правительстве РФ
Игорь Юшков

Vzglyad.az
Читайте актуальные новости и аналитические статьи в Telegram-канале «Vzglyad.az» https://t.me/Vzqlyad

Тэги: